Эффект лавины вызвал скандал вокруг зарплаты хирургов Латвийского онкологического центра (LOC) в системе Рижской Восточной клинической университетской больницы (RAKUS) и их готовности уйти с работы. Выявлены и другие странности в вопросе оплаты труда сотрудников. Не только RAKUS, но и в других местах государственного управления, об этом пишет nra.lv.

Cуть конфликта в двух словах. Несколько хирургов LOC чувствовали себя недооцененными руководством (как в финансовом плане, так и в отношении) во время работы под руководством RAKUS и, не найдя компромисса, публично объявили о своем уходе. Другая латвийская больница (вероятно, больница Страдиня) предложила этим высококвалифицированным хирургам более высокую зарплату, около 3000 евро в месяц. RAKUS публично сожалеет, что не может заплатить столько, потому что у компании нет таких средств.

С точки зрения пиара это было, конечно, ошибкой. Если нет денег на высококвалифицированных хирургов, то надо посмотреть, у кого они есть. Как обычно в таких ситуациях, администрация себя не обделила. Зарплата и у правления RAKUS, и у совета, что называется, конкурентоспособная. Общественность возмущена - как же так? Деньги всегда есть для административного руководства, но не для специалистов, которые спасают жизни людей.

Социальный опрос Как ваш ребёнок добирается до школы? Голосовать

Конкуренция только на словах

Здесь мы также подходим к кривому зданию всей этой платежной системы. Любой, кто хотя бы минимально разбирается в проблемах государственного управления, слышал жалобы на низкую заработную плату в государственном управлении. Говорят, что не конкурентоспособна. И поэтому «лучших людей переманивают в частный сектор». Эти фразы повторяются снова и снова, но совершенно без конкретных доказательств.

Не случайно упомянута ситуация с хирургами. На самом деле это только для иллюстрации. Есть определенные специалисты, которым предлагается более высокая заработная плата. Время от времени появляется информация о том, что других выдающихся представителей своей профессии - спортсменов, музыкантов, программистов - переманивают, но ни разу не было слышно конкретного примера, чтобы директор условного "Рижского тепла", "Резекненского автовокзала" или председатель правления "Узла связи" добровольно ушел бы с работы до истечения срока, мотивируя свой уход тем, что у него есть гораздо лучшее предложение из частного сектора. Обычно эти «государственные» директора, председатели и члены правлений, советов меняются из одной компании государственного сектора к другую.

Конкретный случай с хирургми RAKUS наглядно показывает, когда конкурентоспособная оплата реальна, а когда это пустые разговоры. Не хочется ввпадать в крайности. Нет сомнения, что многие люди уходят из государственных компаний в частные и наоборот. Вряд ли где-то платят так, чтобы все были довольны. Все хотят большего, но расплывчатость этого крика о неконкурентоспособной заработной плате в бюджетной сфере поражает. Регулярно высказываются опасения, что лучшие уйдут в частный сектор, но конкретные случаи, как, например, ситуация с упомянутыми хирургами, не называются.

Осьминог вернулся как многоножка

Еще хуже обстоит дело с советами предприятий. Они вводились вместе с переходом экономики Латвии на рельсы рыночной экономики, когда все копировалось «как за границей». Если «за границей» (на Западе) все компании имели правления (управление) и советы (надзор), то и здесь должно быть так же.

Однако, как и в ситуации, когда что-то возникает не в результате многолетней практики (ошибки и поиски), а механически привносится извне, в Латвии эти правления и особенно советы стали неприкрытыми кормушками политических назначенцев (прилипал). Когда в нулевые годы в моду вошла «борьба с олигархами», то этим советам компаний дали яркое, мгновенно понятное прозвище — «Шлесеровский осьминог», которому нужно как можно быстрее отрезать щупальца.

10 марта 2009 года к власти пришло «антиолигархическое» правительство Валдиса Домбровскиса, а менее чем через месяц, 1 апреля, были ликвидированы практически все советы государственных и муниципальных предприятий. Начинается торжество «светлых сил». Наконец, страна встала на путь благого управления. Что ж, так оно и будет. Наконец-то все пойдет на ура. Однако вскоре выяснилось, что, с одной стороны, для эффективного управления нужны и контролирующие структуры, а с другой стороны, партийные "прилипалы" как класс никуда не делись. Они оказались неистребимыми, как полипы на корпусе корабля.

Вот так эти представители-прилипалы политического порядка постепенно вернулись в оборот и теперь крутятся из одного совета в другой, из одного правления в другое. С их бумагами, биографией все в лучшем порядке, и ни один журналист-"расследователь" не мог найти в них ни малейшей связи с Лембергом или Шлессером. Ни одной компрометирующей картины, на которой эти великие менеджеры и эти персонажи вместе на открытии выставки. В большинстве случаев они абсолютно чисты.

Другое дело, насколько тщательно они вникают в деятельность курируемых ими компаний. Неважно на самом деле. Главное, чтобы к бумагам нельзя было прицепиться. Получение всевозможной информации, приказов и мнений — главное умение бюрократа и залог его успеха. Не фактические результаты работы.

Неубедительная работа за огромную зарплату

Но вернемся к вопросу оплаты. Скандал с RAKUS постепенно развивался и раскрывал все новые и новые нюансы. Тина Кукка является председателем совета RAKUS. Помимо работы в совете RAKUS, в последнее время она работала в совете госкомпании "Elektronisko sakaru”(«Электронные коммуникации») и возглавляла сектор трансформации «Luminor banka». Заработал более 238 тысяч в прошлом году.

Говорят, что нехорошо считать деньги в чужих карманах. Но если футбольная (баскетбольная или какая-либо другая) команда покупает игрока за большие деньги, то болельщики могут ожидать, что этот игрок будет выступать на уровне, соответствующем этим деньгам. Если налогоплательщики платят Тине Кукка 3000 евро в месяц за руководство (не управление) РАКУС, то они вправе требовать соответствующей компетенции.

В программе Радио Латвии "Krustpunkts" от 4 января этого года Тина Кукка имела возможность продемонстрировать свою компетентность своим работодателям (налогоплательщикам). Если бы она смогла четко и конкретно сформулировать проблему в этой программе, не было бы никаких жалоб. Ситуация такая-то и такая-то. Возможные решения такие-то и такие-то. Я предлагаю (или поддерживаю) следующее решение. Вместо этого выступление Кукка оказалось "пустышкой". Перед микрофоном в студии она никак не могла продемонстрировать, за что она получает тысячи. Слабый, пустое, бормотание об общих вещах. Люди ожидают гораздо более убедительного выступления от человека, который получает почти 20 000 в месяц.

Возникает очевидный вопрос: почему человеку, у которого один из самых сомнительных показателей профессионализма - умение точно формулировать проблемы и указывать конкретные пути их решения - платят в разы больше, чем высококвалифицированному хирургу, чья уникальная способность спасать жизни людей не ставится под сомнение? Сравнение зарплат - это не тот случай, когда один сует свой нос в чужой карман. Это просто создает определенный когнитивный диссонанс, что является одной из причин того, почему этот изначально кажущийся незначительным конфликт стал настолько резонансным.

Рост бюрократии невозможно остановить

Симптоматичной в этом отношении была реакция общественности на жалобу министра иностранных дел Эдгара Ринкевича на то, что в министерстве не хватает сотрудников, поскольку зарплаты лишь немного выше, чем у продавцов магазина Lidl. Вместо ожидаемого понимания, сетования министра в социальных сетях вызвали иронию: "У продавщиц Lidl есть некоторая ответственность и серьезная работа, в отличие от безответственного "кофепития" у сотрудников министерства".

Можно списать все на то, что люди "мало что понимают", "они завистливы", они "необразованные люмпены", но игнорировать эту тенденцию опасно. Писатель Марис Берзиньш, который в своем последнем романе "Запретное пианино" беспощадно обличает бюрократию, шесть лет назад в интервью "Neatkarīgajai" сказал. В 1998 году, когда я стал директором Фонда культурного капитала, в Министерстве культуры работало 30 человек, а в 2011 году, когда я был парламентским секретарем, - более ста. Но это не значит, что было создано в три раза больше культурных учреждений или выросло число художников под особым наблюдением. Бюрократия растет до неприличия. По данным Государственной канцелярии, в 4 квартале 2018 года число сотрудников Министерства культуры уже выросло до 184 человек.

Если Тина Кукка с трудом формулирует мысль точно, но это не мешает ей получать почти 20 000 евро в месяц, то какой профессиональный уровень у тех сотрудниц, которые, по словам Ринкевича, получают лишь немногим больше, чем продавщицы магазинов? магазин "Лидл"? Страшно даже представить. В этом и заключается беспокойство общества